Три самых критикуемых архитектурных стиля ХХ века

В Баухаусе выступали за лаконичность: никакого лишнего декора, только вещи, в которых есть функциональный смысл. Это не значит, что все было скучно: изучению колористической теории, взаимодействия форм и сочетания материалов уделялось большое внимание. Повседневный дизайн должен был являть собой союз исскусства и технологий, искусства и ремесел. Людвиг Мис ван дер Роэ, Ле Корбюзье и Марсель Брейер, а также Пауль Клее или Василий Кандинский (русский авангард, кстати не в последнюю очередь повлиял на Баухаус) — без них невозможно представить историю архитектуры и дизайна.

Баухаус действительно пересобрал повседневность. Иногда мы даже не задумываемся о том, сколько всего из того, что мы видим, где живем и чем пользуемся, связано с его изобретениями: развитие идей типового строительства, легкосборная и штабелируемая мебель, новая система дизайн-образования, первые успешные женщины-дизайнеры… Такая левая социалистическая ориентация Баухауса совпадала с духом времени — инклюзивность, борьба за равенство и свободу, горизонтальные отношения между человеком и искусством.

Все это не понравилось пришедшим к власти нацистам. В 1933 году школу закрыли — теперь курс был взят на классические мотивы, которые бы помогли выстроить новую властную вертикаль и возвеличить правителя. Многие архитекторы, дизайнеры и художники тогда бежали в Соединенные Штаты и Палестину. Несмотря на такое давление, Баухаус продолжал влиять на облик мира и задавать новые тенденции. Голоса, критикующие его наследие, все еще есть, но теперь можно с уверенностью сказать, что ему ничего не угрожает.

2. Ар-деко: критика избытка

Теперь поговорим о течении, современном Баухаусу, но так на него не похожем. Если Баухаус стремился сделать дизайн и архитектуру доступной для всех, то ар-деко было искусством для богатых. Обилие декора, позолоченных украшений, узоров, элитарность и стремление к избранности, заимствования узоров древних цивилизаций — в общем, все то, что отвергала новая немецкая школа. Но нельзя сказать, что ар-деко не соответствовал своему времени: такой визуальный язык, пусть и не очень демократичный, тоже был попыткой вернуться к жизни после Первой мировой. Архитектура, одежда и ювелирные украшения — ар-деко распространился на все сферы. Все началось на Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств в 1925 году в Париже, после чего этот стиль стал еще одним вестником нового времени.

Но ар-деко не было статичным и развивалось по разным сценариям. Ар-деко в США, например, — не совсем то же самое, что в Европе. На нем более отчетливо сказалась индустриализация: с развитием промышленности в арсенал архитекторов вошли новые материалы, нержавеющие сплавы. Ар-деко в США отличается менее воздушными, более конкретными формами. К тому же, здесь этот стиль впервые нашел свое выражение в новой форме — в высотках. Больше об этом можно почитать в нашем материале к столетию ар-деко:

Джаз, кино, светские вечеринки и богемная жизнь, нищета, голод и Великая депрессия — все это контрастно существовало вместе. Дворец Порт-Доре и кинотеатр Гран-Рекс в Париже, Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке и Здание Восточной Колумбии в Лос-Анджелесе стали одними из символов этой эпохи. Сейчас у ар-деко по-прежнему много ценителей, но и тогда, и теперь критиков у него остается достаточно. Избыточная декоративность, привилегированность, нефункциональность — это, пожалуй, главные направления критики ар-деко. И вскоре его вытеснили новые модернистские течения. Но сейчас этот стиль по-своему возрождается, возвращаясь в современные интерьеры и архитектуру через призрачные аллюзии или прямые цитаты.

3. Брутализм: критика строгости

Сейчас брутализм переживает ренессанс — это видно по современным бетонным интерьерам с грубыми фактурами в тандеме с деревом, новой архитектуре и даже массовой культуре (фильм «Бруталист» с Эдрианом Броуди). Сейчас брутализм стал инструментом создания модных пространств — его используют как локальные, так и мировые люксовые бренды. Но, как это часто бывает, возникал этот стиль совсем на другой социальной и экономической почве.

Итак, 1950-е. Несколько лет назад кончилась Вторая мировая. Люди пытаются начать жизнь сначала, а архитекторы стремятся создать для этого новый язык, переосмысляющий облик и структуру городов. Брутализм, как и Баухаус, возникает в том числе как способ быстрого восстановления. Вместе с новой функциональностью воспевалась и его эстетика — железобетон, сталь, необработанный камень, различные композиты и никакой облицовки. Все четко, строго и честно. «Жилая единица» в Марселе, Барбикан в Лондоне, Торре Веласка в Милане — одни из главных зданий, построенных в этом стиле.

Грубые и тяжелые формы шли вразрез с эстетическими представлениями того времени, кому-то казались крайне мрачными — критиков у брутализма было достаточно. В ответ на такой аскетизм закономерно возникли проекты, в которых, в том числе, была заметна тоска по роскоши, цвету и декору. В эклектичной ситуации, где в архитектурном ландшафте города, среди прочих, продолжают спорить чрезмерная строгость и избыточная декоративность, мы находимся и до сих пор.

Сейчас этот стиль переживает новую волну популярности, и длится она уже не первый год. С одной стороны, брутализм продолжает символизировать демократичность и стойкость, с другой — становится атрибутом «люксовости», фоном для модных показов и местом светских вечеринок. Эстетика люкса, в свою очередь, тоже перестает ассоциироваться с консервативностью и прежними понятиями элитарности, но это уже другой разговор.