2 марта 2026 года известный бизнесмен, бывший сенатор и коллекционер современного искусства Умар Джабраилов умер, причиной смерти стала попытка самоубийства в апартаментах на 1-й Тверской-Ямской. Но долгое время он жил в доме на берегу Москва-реки, интерьеры которого спланированы с учетом огромного собрания актуальной живописи и скульптуры. Его владелец продал за 1,2 миллиарда рублей в конце 2024года, переехав в центр Москвы.
Этот дом не стремился никого поразить. Никаких башенок, портиков, фронтончиков, острых крыш, кованых безумств, ставших непременным атрибутом жизни российских олигархов. Честная серая коробка, облицованная камнем, «белый куб» внутри, раскрытый в сторону береговой линии. Оно и понятно. Строили здание знаменитые Савайя и Морони (бюро Sawaya&Moroni), работы которых обычно прямиком попадают в Музей Виктории и Альберта, причем в соавторстве с хозяином резиденции Умаром Джабраиловым.
Что же касается интерьера и, главное, его наполнения произведениями искусства, то тут руку на пульсе держал итальянский абстракционист Альдо Рота (Aldo Rota). Хотя он скромничает и умаляет свое участие в проекте, но тем интереснее было его расспросить и посмотреть на ситуацию глазами человека из мира искусства. Причем искусства западного.
Почему здесь все такое белое? Полторы тысячи метров сплошной белизны — это не слишком?
АЛЬДО РОТА: Думаю, белизна выражает идею пустоты, переходящей в живую природу. Здесь же удивительное место! Вода, трава, животные. Никогда и не скажешь, что ты в Москве. Отсюда до центра минут 20 на машине. Так вот, эта идея естественного перехода жилого пространства в природную среду очень современна. Ну а в этом доме, если вы заметили, все завязано на современности.
«Здесь царят чистота и пустота, ведь на самом деле для жизни много и не нужно»
Что было первично в этом проекте — дом или коллекция?
АЛЬДО РОТА: Дом. Хотя Умар прирожденный коллекционер, у него отменный глаз, глаз знатока, отточенный и натренированный. В его запасниках огромное количество картин. Но в том, что касалось этого дома, он не отталкивался от коллекции. Он отбирал вещи скрупулезно, с большим вниманием. У него действительно вкус продвинутого ценителя, способного заглянуть будущее. Мне не доводилось встречать в Москве людей с таким вкусом. При этом Умар любил послушать и чужое мнение.
Нет ли риска, что дом превратится в музей или галерею?
АЛЬДО РОТА: Нет, это жилое пространство, хотя и очень современное. Здесь много личных штрихов, например фотография дочери Умара. Только у человека с узким кругозором могут возникнуть ассоциации с музеем. Где-нибудь в Швейцарии или Америке такой вопрос даже не встал бы. Это как с абстрактным искусством — люди спрашивают: что это значит? А ничего это не значит, кроме того что вам нужно включить мозги и запустить воображение. Этот дом никогда не превратится в галерею еще и потому, что галерея подразумевает накопление экспонатов. Здесь же мы стремились, напротив, ограничить число вещей. Я говорил Умару: «Давай сделаем дом, где вещей будет немного, но они будут очень красивыми. Когда ты от них устанешь, просто отвезешь на склад и поменяешь на другие».
Столовая является частью открытого пространства первого этажа, но расположена на несколько ступенек ниже. Над столом Stripes, дизайн Марко Виолы для Fantoni, — черно-белая фотография дочери, сделанная хозяином дома. На противоположной стене — абстракция Питера Хэлли.
«Я говорил Умару: «Давай сделаем дом, где вещей будет мало, но они будут очень красивыми. Когда ты от них устанешь, просто отвезешь на склад и поменяешь на другие»
В таком пространстве так и тянет поставить какую-нибудь крупную форму. Скульптуру, например.
АЛЬДО РОТА: Я не терплю скульптуру в закрытом помещении — только под открытым небом. Умар был с этим солидарен. Так что нет, мы отказались от крупных форм. Здесь царит ощущение пустоты и чистоты, ощущение, что для жизни много не нужно. Дом не должен превратиться в коллекцию пылесборников, хлама, который нужно бесконечно чистить и обметать.
«В России многое делается напоказ. В Италии же даже очень богатые люди стараются жить скромно»
Дом — 1500 метров, гостиная — 210 метров. По-вашему, чем больше места, тем лучше?
АЛЬДО РОТА: Это, наверное, снобизм, но в клетушке я бы застрелился. Мне нужен простор, и в этом мы с Умаром опять же полностью совпадали. Некогда буржуа покупали большие дома, чтобы наполнять их вещами, мы же не стремимся убить пространство, заставив его чем-то, мы хотим сохранить его.
Русские и итальянцы по-разному смотрят на свои дома?
АЛЬДО РОТА: Абсолютно по-разному. В России многое делается напоказ. В Италии даже очень богатые люди стараются жить скромно, не выпячивая своих денег.
Как бы вы описали этот дом одним словом?
АЛЬДО РОТА: Волшебный. Невозможно поверить, что ты находишься в Москве.
Нужно ли здесь еще что-то доделать, изменить?
АЛЬДО РОТА: Нет, такой необходимости нет, но, если она возникнет, нужно просто построить новый дом.
