Агустин Эрнандес Наварро (Agustín Hernández Navarro) — фигура в мексиканской архитектуре, которую сложно отнести к какому-либо одному направлению. С 1970-х годов он создает проекты на стыке брутализма, футуризма и постоянных отсылок к доиспанскому наследию Мексики. Его архитектура — это мощные скульптурные формы, инженерные решения и глубокий символизм, часто ускользающий от первого взгляда.
Воплощением его философии стал дом Praxis, который служил ему офисом с 1975 года. Здание расположено в элитном районе Ломас на высотах Мехико и представляет собой две перевернутые пирамиды, установленные на мощный бетонный пилон. Попасть внутрь можно только по узкой пешеходной дорожке, нависающей над пустотой без каких-либо ограждений.
По замыслу архитектора, Praxis — это «дерево», где фундамент играет роль корней. Интерьеры спроектированы так, чтобы вызывать ощущение головокружения: наклонные окна открывают вид на дорогу далеко внизу, а лестница на пружинных опорах усиливает чувство движения и нестабильности.
Эрнандес Наварро, даже в преклонном возрасте, сохранял рабочую рутину. Каждый понедельник он приезжал на своем кабриолете в Praxis, чтобы работать, а на выходные возвращался к семье за город. Он всегда дистанцировался от популярного в его время интернационального стиля, стремясь создать уникальную архитектуру, укорененную в мексиканской почве и истории.
Его стиль не ограничивается эффектной фотогеничностью. Каждый проект — это сложный культурный текст. Например, здание Мексиканского военного колледжа, строительство которого началось в начале 1970-х. Его план отсылает к древнему городу Теотиуакану, а форма главного корпуса напоминает ацтекскую маску. Это не просто стилизация, а попытка вписать современную функцию в архетипичный для региона образ.
Особое место в творчестве архитектора занимает тема телесности и чувственности. Дом Амалии, построенный для его сестры, известной танцовщицы Амалии Эрнандес (Amalia Hernández), построен на плавных, женственных линиях. Сам Эрнандес Наварро признавался, что во многих его работах неосознанно присутствуют сексуальные метафоры.
Несмотря на масштаб и оригинальность, проекты Эрнандеса Наварро долгое время оставались в тени работ знаменитого соотечественника Луиса Баррагана (Luis Barragán). Возможно, причина в его менее последовательном визуальном языке и в использовании разных материалов от проекта к проекту. Однако, подобно Джону Лотерну (John Lautner) в США, он наполнил ландшафт Мехико смелыми органическими формами.
Его архитектура создавалась для особых, «необычных» клиентов и часто становилась частью поп-культуры: в Доме Амалии снимали сцены для фильма Алехандро Ходоровски (Alejandro Jodorowsky) «Святая гора», а интерьеры Военного колледжа стали футуристическими декорациями для боевика Пола Верховена (Paul Verhoeven) «Вспомнить все».
На вопрос о взаимодействии с окружающим ландшафтом архитектор отвечал резко и прямо: «Меня не интересует пейзаж. Это моя архитектура формирует пейзаж». Такой уверенности можно было ожидать от человека, чьи здания, включая хрупкий на вид Praxis, пережили разрушительное землетрясение 1985 года, лишь «слегка потанцевав» в его эпицентре. Его наследие — это вызов условностям, диалог с глубинной историей и абсолютная вера в то, что архитектура должна быть не фоном, а главным событием.
Бизнес-центр Калакмуль (1997). Находится в районе Санта-Фе. В народе получил прозвище «Стиральная машина».